Телеинтервью в программе «Gäster hos Hagge» (SVT2, август 1983)
Хагге: Ты по происхождению не шведка, так? Ты ведь родилась в Норвегии?
Фрида: Да, родилась там, точнее, в местечке Болланген, в 35 км от города Нарвика – довольно далеко на севере.
Хагге: В 1945 году?
Фрида: Да, верно.
Хагге: Ничего такого, правда?
Фрида: Нет, конечно. Мне 37 лет – абсолютно правильно.
Хагге: Нет, нет, ничего страшного ...
Фрида: Серьезно, я так не думаю.
Хагге: Ну, ты совсем еще молодая.
Фрида: А тебе сколько лет?
Хагге: 47...
Фрида: Сорок семь с хвостиком, а?
Хагге: Точно так! Ничего больше не хочешь узнать? Так... Значит, родилась на севере ... Ведь в начале жизни тебе не очень повезло? Мама умерла, когда... ?
Фрида: ...Когда мне было два с половиной года.
Хагге: ... И твой папа пропал в вихре войны, а появился только когда ты стала уже совершенно старая (смех) ... Нет, не это имел в виду, но старше, чем тогда, когда он пропал в связи с окончанием войны?
Фрида: Да, это так и было. Я росла в Турсхамне с моей бабушкой. Мы туда переехали, когда мне было около двух лет.
Хагге: Как звали бабушку?
Фрида: Антине Корнелия Мария Лингстад.
Хагге: И она стала тебе вместо мамы?
Фрида: Да ... так тоже можно выразиться.
Хагге: У вас была ощутимая разница в возрасте?
Фрида: Конечно, нас разделяло два поколения, что иногда означало недостаток понимания. Кроме того, нас было только двое, и, чтобы содержать семью, ей приходилось много работать. Я часто оставалась одна, будучи еще совсем ребенком.
Хагге: Что это для тебя значило?
Фрида: Во-первых, одиночество. Во-вторых, отсутствие человека с которым можно было поговорить, кто мог вовремя пожалеть или подбодрить. Это означало и то, что ты часто уходишь в свой мир. Я это делала посредством чтения. Впрочем, я и сейчас много читаю. Ко всему прочему со мной была музыка. Она была со мной с самых ранних лет.
Хагге: Хотел спросить еще о твоем папе. Может, тема деликатная?
Фрида: Нет, не совсем.
Хагге: Когда тебе было 30, ты впервые узнала, что у тебя есть отец?
Фрида: 32.
Хагге: Значит, 32. Не много людей узнают о существовании родителя в таком возрасте. Ситуация необычная – ведь до этого ты привыкла к мысли, что у тебя нет отца.
Фрида: Ну да ...
Хагге: Что произошло, когда тебе было 32 года?
Фрида: Есть немецкий поп-журнал «Браво», и там были опубликованы биографии всех четырех членов «АББА». В моей биографии указали имена моей матери и отца, поскольку мы знали его полное имя. Я думаю, мой сродный брат тогда прочитал эту статью и задумался, так как узнал имя своего собственного отца. Так вот, Альфред (так звали отца) тогда болел – у него было воспаление ушей. Мой брат подошел к отцу и спросил, был ли он в Норвегии незадолго до 1945 года. «Да», - сказал мой отец. «Ты встречался там с девушкой Сюнни Лингстад?», - продолжал мой брат. «Хмм, да», - ответил отец, и тогда Петер достал огромную афишу с моим изображением, развернул перед лицом отца и сказал: «В таком случае это твоя дочь». В тот момент мой отец сразу выздоровел! Вот как все было, и после в офис группы обрушился шквал звонков от человека, который выдавал себя за моего папу. Я думала, что это очередная «штучка». Мне не верилось, что откуда ни возьмись у меня объявился отец. В общем, я была против всего этого, не желала с ним говорить с уверенностью, что он был «повернутым». В конце концов я спросила, есть ли у него доказательство того, что он был действительно моим отцом. Оказалось, что у него была такая же фотография, какая досталась и мне, где он изображен молодым солдатом. Далее было все ясно. После всего он приехал навестить меня в Стокгольме. При мысли о встрече меня обуревали чувства напряжения, нервозности и возбуждения. Я так и не решилась поехать встречать его в аэропорт. Вместо меня поехал Бенни с друзьями, которые владели немецким языком. Сама я не очень хорошо говорю по-немецки. Как бы то ни было, он приехал ...
Хагге: Как все было?
Фрида: Ой, чувства были смешанными ... Обоих пробил настоящий мандраж, и ... оба были тронуты до глубины души, даже расплакались ... Но он провел со мной несколько дней, и мы сумели немного узнать друг друга. В то же время ... очень нелегко «получить» отца, когда тебе 32 года. Другое дело, когда ты подросток или еще дитя. Было тяжело принять отца и полюбить его так, как это делают дети, вырастая в окружении своих родителей. У нас весьма поверхностные отношения, несмотря на то, что он чрезвычайно приятный и милый человек. Нет, я рада, что у меня есть отец.
Хагге: У нас в студии есть бар. Не пойти ли нам туда?
Фрида: Ха-ха, ну пойдем.
Хагге: Хоть разомнем слегка ноги .
Фрида: Шампанское есть?
Хагге: Не-а, никакого шампанского нет. Знаешь, если бы эта программа записывалась в Далласе, то у нас на каждого к этому времени было по бутылке виски или что-то в этом роде. Вот, пожалуйста – молоко!
Фрида: О нет! Только не молоко, Боже! Я не пью молоко. Что-нибудь другое есть?
Хагге: Есть, открою пакет...
br>
Фрида: Вон тот – «Чудо природы».
Хагге: «Чудо природы»? Вот только открою ...
Фрида: Могу помочь ...
Хагге: Как думаешь, выпивка в телевезионных передачах влияет на привычки публики в смысле распития напитков?
Фрида: Думаю да ... О! На здоровье!
Хагге: Думаю, что неплохо иметь тут молочный бар ...
Фрида: Мммм! Как вкусно!
Хагге: Хорошо, что вкусно.
Фрида: Так вот, в телешоу или мыльных операх постоянно прикладываются. Как только им нечем заняться...
Хагге: Присаживайся.
Фрида: .... так они стаканчик виски или коктейля пропустят, что становится естественной частью их быта. Конечно, такое бывает, если научиться выпивать правильно, но это не должно стать общепринятым правилом, как показывают американцы. Там ради хорошего шоу каждодневная попойка становится чуть ли не главным условием.
Хагге: С твоей работой нужно быть всегда в форме – тут уж не до выпивки, так? Часто приходится тренироваться, чтобы выдержать такие физические нагрузки?
Фрида: Да, особенно когда мы выезжали в турне или просто ездили много, мне приходилось тренироваться – джазовый балет, пробежки ...
Хагге: Гимнастика?
Фрида: Гимнастика и подобное.
Хагге: Смотри, у меня тут монетка.
Фрида: О Господи!
Хагге: Давай выйди вперед ... я хотел тебе устроить тестирование – сможешь ли поднять монетку с пола при этом не сгибая коленки ...?
Фрида: Да, конечно!
Хагге: Ой, «да, конечно»! Тогда пожалуйста...
Фрида: На каблуках или без?
Хагге: Конечно на ... Так будет труднее! .... (Фрида поднимает монетку) ... Ну хорошо, очень хорошо. (Овации в зале.)
Фрида: Снова туда? (Идет в сторону кресла)
Хагге: Давно я не видел человека, который шел бы так далеко за одной монеткой! Фантастика!
Хагге: У меня в руках вырезка из еженедельника – пример того, что и как о тебе пишут. Заметка не самая новая, но вполне дающая представление о стиле подобной писанины. Так вот, здесь написано: «Пока остальные члены «АББА» счастливы в своих новых семьях и со своими маленькими детьми, Фрида, как обычно, веселится на различных пирушках с постоянно меняющимися кавалерами».
Фрида: О-го-го! И что пишут!
Хагге: Да, и что пишут! Вот сидишь дома и читаешь подобное...
Фрида: Хорошо бы не читать, но, как ты говоришь, этого не избежать. Да ну, это неправда! Звучит прямо как будто я меняю кавалеров как перчатки. Кстати, что касается кавалеров, то я очень строга. Ага, тут написано, что «с Тедди». Привет, Тедди! (машет рукой в камеру) Да нет, для меня все это особой роли не играет. Я уже привыкла к этому и особенно не обращаю внимания.
Хагге: А как с Тедди?
Фрида: Приятный молодой человек, просто друг. Тогда так получилось, что мы пошли на один и тот же прием совершенно одновременно. Нас в компании было 4-5 человек. Сейчас расскажу, как это все выглядит. Так вот, заходим мы вместе с Тедди, и тут куча фотографов – прием был по поводу сороколетия одного знакомого. Потом делают статью – примерно такую, как эта. Пишут, что это мой новый кавалер и так далее, хотя мы были совершенно невинны. Вот так все происходит, но понятно – им надо о чем-то писать.
Хагге: Ты, наверное, думаешь, что это ужасно?
Фрида: Да как сказать... Думаю, что это все печально.
Хагге: Могли с таким же успехом написать, что ты кого-то убила или что-то украла?
Фрида: Конечно, могли. У них вообще отсутствует пониятие морали. Особенно два еженедельника. Не буду говорить какие, но все знают, какие я имею в виду. У них нет чувства уважения к человеку, и они возомнили себе, что они владеют этим человеком. Если только ты артист или мировая известность, то они возомнили, что имеют право на твою личную жизнь. А вот этого я принимать не намерена. Собственно, данный факт послужил одной из причин моего отъезда из Швеции. Останься я в Стокгольме, меня бы в покое не оставили. Я попыталась от этого избавиться.
Хагге: Многое в жизни мы пытаемся оставить и забыть. Допустим, определенные видеофрагменты, которые записывали в прошлом и где мы так красиво расхаживаем. Вот я и подумал, а не заняться ли вымогательством денег посредством шантажа? За пятьдесят тысяч я могу и не показывать определенный клип в передаче. Мы сейчас его посмотрим и посчитаем, на сколько он потянет, и потом при договоренности мы его вырежем ...
Фрида: О'кей, ну давай.
Хагге: Как-то раз ты, Фрида, была в Сконе... лет этак 10-12 назад ... и пела...
Фрида: Сконе ... Сконе...???
Хагге: ... и пела среди песков, где телевидение Мальме понаставило пальм ...
Фрида: Ах, да!
Хагге: ... а ты была этакой гавайской красавицей с танцовщицами и прочим... там, в песках. Не помнишь?
Фрида: Да нет, помню. Мы делали фрагмент «Где-то в Швеции». Так называется, правильно?
Хагге: А вот этого я не знаю. Знаю, что «Монти Пайтон» (американская телепередача - прим. abbanet.ru) хотели купить этот фрагмент.
Фрида: Как замечательно!
Хагге: Давайте сейчас посмотрим.
Хагге: За спиной долгие годы колоссального успеха. На тебя все это повлияло? Может, ты стала нетерпимой...
Фрида: Совсем нет.
Хагге: Такое легко может случиться, когда становишся мировой известностью.
Фрида: Да, но такого надо остерегаться. Естественно, популярность изменила меня.
Хагге: Ты стала богатой.
Фрида: Да ...
Хагге: Прямо миллионы сыпятся. Как при игре на «Одноруком бандите», дергаешь за рычаг - и посыпались деньги.
Фрида: А как же! Прямо в почтовый ящик – по миллиону в неделю!
Хагге: А не сложно перестроится с довольно бедной жизни на богатую?
Фрида: Немного сложно. Может, мне не поверят, но многие не представляют, что научиться жить в достатке очень тяжело. Также тяжело, как и жить без денег. Сначала возникает испуг – «Что делать со всеми этими деньгами?».
Хагге: Можно стать плюшкиным.
Фрида: Очень даже можно, но я стала прямой противоположностью, покупаю очень много и люблю это себе позволять. Пока есть возможность, мне это нравится. Кто знает, что будет завтра? Мне, может, в голову что-нибудь ударит.
Хагге: Ты много путешествуешь?
Фрида: Да, я обожаю поездки.
Хагге: В жизни тебе пару раз пришлось пережить кризисные ситуации. Они тебе дали новое мироощущение?
Фрида: После моего развода с Бенни во мне многое изменилось, и изменения оказались положительными. Я нашла новую философскую линию, новое мироощущение, в котором я чувствую гармонию. Я нахожусь в гармонии сама с собой. На это потребовалось много времени – почти 35 лет. Иногда нужно время.
Транскрипция и перевод Ольги Б.