|
|
В данном разделе, как видно из его названия, собраны произведения, выполненные в жанре прозы. Если вам хочется, чтобы здесь появилось ваше творение - присылайте!
Многоликий директор цирка людей разумных (кое-что о жизни и творчестве Нанне Гренвалль)По данным социологического опроса, проведенного лично мной по месту жительства, выяснилось, что примерно 2/3 опрошенных что-то слышали о АВВА, Ace of Base, Europe и Roxette, 1/4 признались, что не сильны в географии, а все остальные гордо заявили, что слушают только русскую попсу. Вот в каком оригинальном положении находится у нас в стране шведская музыка.И вот я говорю: Нанне Гренвалль. Естественно, у собеседника сразу возникает тьма вопросов. Что это такое? Уж не компьютерный ли вирус? Где оно живет? А оно не кусается? А какого оно цвета?.. Спокойствие, дорогой друг! Сейчас ты все узнаешь.  Нанне Гренвалль родилась 18 мая 1962 года в Швеции. (Справедливости ради стоит заметить, что фамилия «Гренвалль» - не врожденное, а благоприобретенное: до замужества Нанне отзывалась на «фрекен Нордквист», но впоследствии этот обычай был упразднен). Ничто не выдавало в ребенке гения – ребенок пел, но пел так, что окружающие разбегались с визгом. Ребенок вообще мечтал стать доктором.
Однако светлой детской мечте не суждено было сбыться. Девочка подросла и поняла, что вокальными данными ее природа все-таки не обделила, как бы там окружающие ни изощрялись в «комплиментах». Что они понимают, решила Нанне и, руководствуясь принципом «творческий человек о чужих ушах не думает», сколотила рок-группу. Два года спустя, в 1980-м, Нанне, к тому времени вокалистка группы MTV (одноименного телеканала в конце 70-х, когда создавался коллектив, не было и в помине, так что вопрос, кто у кого слизал название, отпадает автоматически), на одном из рок-фестивалей познакомилась с неким Петером Гренваллем, сыном экс-члена АВВА Бенни Андерссона. Пообщавшись, Нанне и Петер нашли, что у них много общего и есть надежда на плодотворное сотрудничество. Вместе с Анжеликой Виденгрен они запустили проект Sounds Of Music и всю первую половину 80-х исправно выпекали хиты. Шесть лет понадобилось Нанне и Петеру, чтобы понять, что они созданы друг для друга. Прозрение пришло совершенно спонтанно. (Сидели эти две милые личности, как обычно, каждая в своем углу, и вдруг Нанне орет: «Вау!» и кидается Петеру на шею, Петер же ничего против не имеет… Ей-богу, не вру, так в Интернете написано!) Еще через восемь лет наконец состоялась свадьба. Нанне Нордквист сменила фамилию, произвела на свет троих детей и, страшно довольная собой, начала в 1997 году соло-карьеру. Причин было две: распад One More Time – группы, в которой Нанне состояла с 1991-го, и свинское поведение Петера. Он засел за саундтрек к фильму «Калле Блюмквист» и совершенно «забил» на жену и детей. Временно овдовевшая Нанне полюбовалась на мужнин затылок, почесала свой собственный и изобрела-таки себе достойное хобби на период застоя. Она начала писать песни. Первое ее творение носило ярко выраженные новаторские черты. Дело в том, что Нанне решила попытать счастья в жанре рождественского псалма и довела бедный жанр до полного безрассудства, смешав в одном стакане рэп с колокольным звоном и гавкающий бэк-вокал с рождественской тематикой. Получившийся убойный коктейль окрестили «Kul I jul» («Рождественская суматоха»), и вскоре он вышел на сингле. Начало было положено. Окрыленная успехом, Нанне с энтузиазмом взялась за дело, и домучивший саундтрек Петер был немало удивлен, застав свою благоверную примеряющей костюмчик от Ларса Карлссона с тем, чтобы выступить в нем на отборочном конкурсе Евровидения с новой песней «Avundsjuk» («Ревнивица»). На сцену Нанне вышла во всеоружии (первые ряды попадали, билетерша скончалась) – выкрашенные в пурпурный цвет волосы, остроконечные ушки а-ля мистер Спок из «СтарТрека», контактные линзы очаровательного мутно-салатного оттенка и платье от Карлссона в сочетании с ангельским голосом и сильной песней неминуемо должны были произвести на аудиторию неизгладимое впечатление. Но какая-то шестеренка, как водится, дала сбой, и Нанне оказалась только на четвертом месте. По этому поводу, однако, слез не лилось. Во-первых, Нанне уже бывала в финале вместе с One More Time, а во-вторых, непосредственно перед выступлением она заключила интереснейшую сделку с Джил Йенссон, и теперь гадала, что из этого выйдет. (Суть сделки была вот в чем: Нанне говорит: я победю, а Джил говорит: нет, я; ладно, говорит Нанне, посмотрим, и если ты победишь, можешь надеть мои стартрековские ушки в финале, а если я, то фиг ты их получишь. На том и порешили, а Джил возьми да победи!) Нанне поехала на финал сопровождающей, отчасти потому, что была абсолютно уверена, что без нее конкурс либо не удастся, либо вообще не состоится, но больше из интереса понаблюдать за Джил. Уши, правда, так и остались не у дел, потому что у Джил не хватило смелости выйти в них на сцену. Нанне с ушами вернулась в Швецию и в апреле 1998 года разродилась первым соло-альбомом «Cirkus Homo Sapiens» («Цирк Людей Разумных»). Этим диском она утерла нос всем тем, кто считал Нанне неспособной ни на что, кроме мурлыкания популярных песенок в составе One More Time. (Почему они изменили мнение? А вам когда-нибудь диском нос вытирали?) И по стилю, и по содержанию, и по манере исполнения «Cirkus Homo Sapiens» гораздо ближе к рок -, чем к поп-музыке. В стихах, которым товарищ автор уделила особое внимание, поднимаются такие темы, как падение нравов, отказ от духовной любви в пользу ни к чему не обязывающей плотской; актуален вопрос «для чего мы живем?»; подлинное противопоставляется поддельному. Богатый, мелодичный голос позволяет исполнительнице выразить широкую гамму чувств – от любви до ненависти, от зависти до ревности. (Ну я загнула!...) Шведская народная примета: если Нанне Гренвалль отправляется на гастроли, это значит, что наступило лето. Летом 1999 года Нанне объездила всю Швецию, завернув, кстати, и на остров Эланд, где спела для наследной принцессы Виктории по случаю ее августейшего дня рождения. Виктория оказалась девушкой с юмором и, когда Нанне пела: «Var ar drömprinsen, hallе?» («Где же принц моей мечты, ау?»), недолго думая, указала на своего брата Карла Филиппа, полагая, что на худой конец и такой принц сойдет. Но мы же знаем, что «drömprins`a» Нанне зовут Петер! Уж прости, Карл Филипп… В апреле 2000-го Нанне снова захотелось надеть какой-нибудь параноидально-шизофренический с ярко выраженной манией преследования костюмчик. А тут как раз пришла пора выпускать новый сингл, и Нанне самовыразилась, как могла. (Насчет костюмчика: у меня слов нет, это надо видеть. Насчет песни: комментарии те же с поправкой на восприятие через уши. Вот купите себе сингл «Svarta Änkan», там и костюмчик увидите!) С вышеуказанной песней Нанне засветилась на неофициальном конкурсе Евровидения, устроенном силами фанатов этого мероприятия, и, представьте себе, победила! (Воистину, свинство в мире неистребимо. Как выйдет Нанне на Евровидение, так либо четвертое место, либо конкурс неофициальный!) С горя Нанне сговорилась с группой комиков Gycklargruppen, и они вчетвером забацали потрясающее шоу, включавшее в себя юмор, фокусы, акробатов, пожирателей огня – ну и, естественно, саму Нанне. Стартовала программа в местечке с нечитаемым названием в округе Смоланд 8 августа, финишировала 5 декабря 2000 года в стольном граде Стокгольме. Новый 2001 год Нанне начала с выступления на благотворительном концерте «Bara Barn»(«Только Дети»). Лучшие шведские артисты исполняли песни на стихи, написанные детьми. Доподлинно известно, что девятилетнего соавтора Нанне звали Лувис Бедагерд – именно этой девочке удалось сотворить нечто такое, что напомнило Нанне ее собственное детство (…когда она носила фамилию Нордквист и скрипела, как немазаная телега…) Весной же Нанне выкинула такое, чего еще ни один швед не выкидывал. Она заявила, что будет состязаться за право представлять на Евровидении Англию! На все уговоры не изменять Родине упрямая тетка отвечала: «Это же не Олимпийские Игры!» 
Песня «Men» («Люди») являлась своеобразным продолжением темы, затронутой в «Avundsjuk», но писала ее не Нанне. Этот шедевр сотворила гитаристка группы «Katrina & The Waves» Ким Ри и очень долго искала кого-нибудь, кто был бы в состоянии его спеть, пока по чистой случайности через общих знакомых не вышла на Нанне.
Подгоняя «Men» под свое мировоззрение, Нанне доработалась до того, что фактически впервые с момента записи «Kul I Jul» заделалась рэппершей. И теперь были все основания полагать, что ставшие уже достоянием истории стартрековские ушки сменит бейсболка козырьком назад. (С ума сходит Нанне, а страдают уши…) На отборочном этапе Нанне заняла четвертое место, что примечательно само по себе - если учесть, что на тот момент она с трудом могла даже говорить. Немедленно по прибытии в Лондон она подхватила жесточайший бронхит, держалась только на таблетках и писала журналистам на бумажке ответы на вопросы. И все же, когда пришло время, спокойно доела дежурный пузырек ампициллина и полезла на сцену петь вживую.(Что там Корчагин с Маресьевым – вот вам пример истинного геройства! Догадайтесь, был ли на этом богом забытом конкурсе допинг-контроль?.. Правильно, не было. Потому что сожрать столько таблеток и не попасться – это нечто из области фантастики). В апреле 2001 года вышел второй сольник Нанне, шизофренично озаглавленный «Alla Mina Ansikten» («Все Мои Лица»). По части автобиографичности и реалистичности он переплюнул даже «Cirkus Homo Sapiens» - в частности, содержал песню антиалкогольной направленности «Hatar, Älskar» («Люблю, Ненавижу»), в которой описывалась не кто-нибудь, а любимая мать Нанне, как раз в это время начавшая усиленно «закладывать». Нанне использовала этот трек с ее милостивого разрешения, и он стал одной из сильнейших песен альбома наряду с «Fördomar» («Предрассудки»), «Skam» («Позор»), «Jag Har Inte Tid» («У Меня Нет Времени») и «Svarta Änkan» («Черная Вдова»). Желание попасть на Евровидение превратилось в навязчивую идею, и в 2002 году Нанне снова попыталась достичь желанной цели. Но и тут в дело вмешались враждебные ей силы, и оно, естественно, пошло насмарку. Нанне очень долго и придирчиво выбирала себе песню и в конце концов остановилась на опусе Бекмана/Веннборна «Ett Vackert Par» …который, как вскоре выяснилось, уже звучал на радио и потому был безбожно дисквалифицирован. В этот раз на Нанне самолично настучал виновник произошедшего, некий Берт Карлссон, в свое время вынудивший группу «Gronwalls» записать песню и устроивший ее трансляцию на крунубергском радио. Группа не имеет ничего общего с Нанне (…особенно если не смотреть на название), но проблемы достались именно фру Гренвалль. После этого Нанне, видимо, зареклась иметь дело с приблудными композиторами-склеротиками, не помнящими, что они писали и с кем записывали, и в будущем решила полагаться только на себя или на Петера. Говорят, в наступающем 2003 году эта неутомимая парочка снова пойдет на штурм Конкурса Песни. Что из этого выйдет – пока неизвестно даже им самим. Прислала Иванна Орлова (Саратов) НаверхВстреча с Агнетой (неправдоподобная история из жизни)... Я (Энди Болтон - прим. ред.) понимаю, что это очень деликатная и чреватая дискуссиями тема для многих поклонников, поэтому вначале я не был уверен, помещать ли эту историю на моем сайте (http://home.clara.net/nytorp/index.html). Я отослал этот рассказ о моей недавней встрече с Агнетой на адреса нескольких подписных листов. И хотя реакция некоторых читателей была в каком-то смысле негативной, большинство из них остались довольны возможностью услышать и оценить, на что похожа встреча с этой удивительной женщиной.Я не намерен вступать в какие-либо дискуссии по поводу моего рассказа, поэтому если у кого-то из вас возникают сомнения насчет всего этого, пожалуйста, остановитесь здесь, и не читайте дальше. До этой замечательной первой встречи в 1994 я каждое лето с 1987 года брал отпуск и ездил в мой любимый Стокгольм. Когда я приехал туда впервые, мне кажется, я представлял, что вот-вот столкнусь с Агнетой, всякий раз, когда сворачивал за угол. Конечно, я знал, что вряд ли это случится, но мне все равно так нравилось проходить по улицам, которые я видел в фильмах об АББА. Я слышал разговоры о местах, где расположены их дома, еще до того, как впервые приехал в Швецию, но мне никогда не приходило в голову проверять. Тогда единственный контакт с Агнетой заключался в подписанных ею открытках, которые она послала в ответ на мои Рождественские, которые я отправлял на адрес старых офисов Polar и на ее домашний, добытый где-то в середине восьмидесятых. Между прочим, я никогда не беспокоил ее письмами, а лишь отправлял открытки, поздравляя с днем рождения и Рождеством. По иронии судьбы, событиям, описанным здесь, предшествовала семейная трагедия: в феврале 1994 года умер мой отец. Долгие месяцы после этого мне в голову даже не приходила мысль о том, чтобы этим летом снова, как обычно, ехать в Швецию. Однако, с приближением июля родные и друзья убедили меня, что такое путешествие только пошло бы мне на пользу. После долгих раздумий я, наконец, уступил им, и в очередной раз отправился в «The Venice of the North». Сейчас, оглядываясь на тот волшебный отпуск, как же я рад, что все-таки послушал их всех! Мои друзья в Стокгольме были просто чудесными и доказали, что это лето – самое прекрасное время из всего, что я провел в их красивом городе. И это несмотря на то, что я еще и не предполагал, что ожидает меня впереди. Как-то моя подруга Ева заявила, что собирается взять меня с собой в маленькое путешествие с сюрпризом. Мы сели в ее машину и поехали. У меня не было ни малейшей идеи насчет того, что она затеяла. Я помню, этот день был просто потрясающий, и мне было совершенно все равно, куда она меня везет. Мы покинули город и скоро почувствовали ни с чем не сравнимый запах сельской местности. Чем дальше от города мы отъезжали, тем меньше машин проносилось мимо нас – они все куда-то сворачивали и сворачивали. И по-прежнему у меня не было никаких идей насчет нашей конечно цели. Наконец мы очутились на длинной извилистой сельской дороге. Поблизости, казалось, не было ни души. Единственные живые существа, кроме нас, похоже, были красивые лошади на поле рядом с дорожкой, у которой мы припарковались. «Ну, теперь-то ты скажешь, где мы?»- вопросил я Еву. Она указала рукой на группу строений напротив нас и объявила: «А ты угадай, кто там живет!» До меня наконец-то начало доходить, я с изумлением воззрился на нее: «Этого не может быть, неужели… Агнета?!» К еще большему моему изумлению, там и в самом деле оказалась вилла самой настоящей мисс Фэльтскуг. Я сел, ошарашенный, открыв рот. Так я посидел некоторое время, и, если бы в этот день больше ничего не случилось, я бы все равно вернулся в Стокгольм абсолютно счастливым человеком. Однако моя подруга предложила немного подождать – как знать, вдруг появится и сама хозяйка. Я с радостью согласился, ни на мгновение, тем не менее, не поверив, что такое может случиться. Мы опустились на траву около машины и болтали, любуясь лошадьми. Мне было интересно, принадлежат ли они Агнете. Солнце поднималось все выше, я никогда бы не подумал, что в Швеции может быть так жарко. Иногда мимо пролетали машины, и я каждый раз вздрагивал – а вдруг следующая принесет Агнету? Единственным регулярно ездящим транспортом были автобусы из Стокгольма и в Стокгольм. И каждый раз они останавливались здесь. Я опасался, что с них будут сбегать толпы фанатов, но, к счастью, такого, похоже, не предвиделось. Я не рискнул отправиться по подъездной дорожке к ее дому (ряд товарищей, к сожалению, это по-прежнему делают, не смотря на надписи с просьбами), а просто решил перейти на другую сторону, чтобы лучше осмотреть окрестности и постройки. Я сделал вид, что изучаю расписание автобусов, чтобы иметь возможность справиться со смущением, если вдруг появится машина. Неожиданно, снова подъехал автобус и остановился, чтобы дать кому-то сойти. Это была маленькая девочка – около 12 лет, - которая, как я решил, была таким же фанатом - паломником. Девочка перешла дорогу и отправилась по подъездной дорожке прямиком к дому Агнеты. Я уже открыл рот, чтобы сказать: «Эй, нельзя так делать!» - как внезапно буквально из – за автобуса вынырнула машина. И к моему величайшему изумлению за рулем оказался ни кто иной, как… Агнета! Когда я подошел к машине, стекло было уже опущено, и прямо перед собой я увидел ее очаровательное личико, улыбающееся мне в ответ. Я поначалу растерялся и никак не мог подобрать слова, но, к счастью, нашел в себе силы не упустить этот, может быть, единственный шанс поговорить с ней. Я открыл рот, чтобы заговорить… и, к счастью, слова, наконец, нашлись! Я поздоровался с ней на шведском, но после этого объяснил, что должен буду продолжать на английском (мне и на родном языке было сложно формулировать мысли – какой там шведский!). Агнета улыбнулась: «Конечно, все в порядке». Она выглядела так чудесно, изящные черты казались еще тоньше, чем это смотрелось по телевизору, улыбка освещала все лицо. А когда я заглянул в ее потрясающие сине-зеленые глаза, мне показалось, что ноги вот-вот откажутся меня держать. Я рассказал, как это чудесно – наконец-то встретить ее, спустя столько лет. Я даже каким-то образом набрался храбрости и сказал ей, как очаровательно она выглядит. Ее улыбка стала шире: «Спасибо». Затем я объяснил, что моя подруга Ева привезла меня сюда, и спросил, не против ли она нашего присутствия. «Да нет, без проблем», - и я абсолютно уверен, она думала именно то, что сказала. Из осторожности я намеренно избегал любых вопросов, касающихся АББА или даже просто музыки, и старательно пытался вести себя с ней как с «обычным» человеком, если вы понимаете, что я имею в виду. Я обращал внимание на самые банальные вещи, например, как жарко этим летом в Стокгольме. Она со смехом ответила, что действительно жарко, что не совсем нормально для шведского лета. Потом она спросила: «А как Вы оказались в Швеции? Отпуск?» Я ответил, что на самом деле я езжу в Стокгольм каждое лето, начиная с 87 года, и теперь Швеция стала мне «mitt andra hem» (вторым домом). Ее это приятно удивило: «Надо же, как мило!» Что меня в ней поразило, это ее способность совершенно искренне интересоваться всем, что я говорил (хотя, возможно, на самом деле она просто умирала от скуки). Она смотрела мне прямо в глаза все время, пока мы разговаривали… иногда мне из-за этого было сложно думать, и приходилось часто отводить взгляд, чтобы собраться с мыслями. Я сказал ей, что она живет в удивительно красивом месте. Она согласилась: «Да, места здесь действительно красивые». В конце концов, любопытство взяло во мне верх: «Я догадываюсь, что Вам все постоянно задают этот вопрос… и все же, есть ли хоть какой-то шанс, что Вы что-нибудь запишете – нам так не хватает Вашей музыки!». Она только улыбнулась в ответ: «Сейчас мне трудно сказать что-либо определенное». Я понял намек и оставил тему. Я сказал, что недавно посмотрел «Raskenstam», и что ее игра в самом деле была очень хорошей. Снова блеснула ее потрясающая улыбка, она поблагодарила меня. Мне очень понравился фильм, к тому же, это было хорошей возможностью попрактиковаться в шведском. Я спросил: «Ну, а может быть как-нибудь еще одно кино?». Она улыбнулась: «Ну, разве что снова предложат что-нибудь подходящее». Затем я поделился, какой это был тяжелый год для меня после смерти отца, и какой подъем я испытал, вернувшись наконец в мой любимый Стокгольм и, особенно, наконец-то встретив ее. Ее это очень тронуло, а потом она совершенно изумила меня, рассказав, что в этом году тоже потеряла близких людей, что ее мать умерла в январе, а всего лишь месяц спустя – отец. Сказала, как хорошо она понимает, через что мне пришлось пройти. Для меня так много значила ее откровенность, я никогда не смогу описать, как меня утешили ее слова. Я не говорил никому ни слова о том, что Агнета потеряла родителей, до тех пор, пока это не стало всем известно. Думаю, она не была бы против того, что я пишу об этом сейчас – я лишь хочу донести, как она заботлива и чувствительна. Мы поболтали еще, но я не помню деталей (хотя я старался записать все, как только вернулся в город). Перед тем, как попрощаться, я спросил, не будет ли она против подписать что-нибудь на память. «Ну конечно же!». Я сбегал к машине и принес ручку и буклет от «Eyes of a Woman» (я всегда носил с собой что-нибудь в этом духе – просто на всякий случай). Вернувшись к ней, я отдал ручку и буклет. Она спросила, как меня зовут. Когда я назвал свое имя, она на мгновение прекратила писать и задумалась, затем, к моему величайшему удивлению, произнесла: «Мне кажется, я узнаю Ваше имя… Да, точно, узнаю!». Это заставило меня почувствовать себя на седьмом небе от счастья: «Может быть, это потому, что я всегда посылал Вам открытки и старался, как мог, подписывать на шведском». Агнета сказала, что скорее всего так и есть и со своей чудесной улыбкой вернула мне ручку и буклет. Я тогда сразу не стал читать, что она написала. Я протянул ей руку, она ее пожала. Еще раз поблагодарив ее за то, что она нашла время поболтать со мной, и выразив надежды увидеть ее снова, я сказал: «Skot om dig Agnetha, och jag hoppas du har en mycket lycklig liv» (берегите себя, надеюсь, Вы будете счастливы). Она снова улыбнулась мне: «Tack Andy, detsamma» (спасибо, Энди, Вам того же). Потом она тронула машину по направлению к дому, а я ушел с невероятно глупой счастливой улыбкой на лице. Позже я заглянул в буклет, и это вогнало меня в полный экстаз: «С любовью, Энди. Агнета». Думаю, эта же улыбка сохранялась на моем лице еще недели спустя. Со времени той удивительно встречи я путешествовал к ее дому почти каждое лето, и мне везло – я встречал ее еще несколько раз. Что меня поразило, это то, что хотя мне не удалось повидать ее в следующем, 1995 году, я встретил ее в 96-м, и она вспомнила, как меня зовут! Каждый раз я спрашивал ее, не против ли она, что я приезжаю, и всегда она давала понять, что она вовсе не против. Я знаю, некоторые до сих пор мне не очень-то верят… но, в общем, это их проблемы. Я знаю, что некоторые считают, я не должен совершать эти путешествия к ее дому, в смутной надежде увидеть ее, и, конечно, я ценю их замечания. К сожалению, в мире много опасных людей, и они совершенно точно могут появиться где угодно. Но до тех пор, пока люди ведут себя с должным уважением, не ломятся к ней в дом, не кучкуются в большие группы, соблюдают элементарные правила вежливости и НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не делают фотографий без разрешения, она совершенно точно не будет иметь ничего против того, чтобы остановиться и поболтать. Я думаю, ей приятно, что так много людей по-прежнему думают о ней. Возможно, у некоторых из вас сложилось впечатление, что вокруг ее дома денно и нощно снуют толпы фанатов – я могу судить лишь по собственному опыту, но за все время, что я провел там, я встретил лишь одного ожидающего… на осаду не похоже, не правда ли? Я не сомневаюсь в том, что если Агнета захочет, чтобы кто-то оставил ее в покое и больше не возвращался, она просто попросит именно это и сделать. Мне не верится, чтобы она хоть на минуту мирилась с ситуацией, которая ей неприятна – те, кто полагает иначе, сильно здорово ее недооценивают. Пожалуйста, не спрашивайте меня, где она живет, я никогда не буду распространять эту информацию, думаю, вы поймете, почему. По той же причине на сайте нет фотографий тех мест. Ну что же, надеюсь, большинству из вас было, по крайней мере, приятно прочитать эту историю. Я хотел бы показать всем тем, кто сомневается, какой она на самом деле дружелюбный, отзывчивый и совсем обычный человек… как сказали в известном фильме: «они просто люди…» Автор: Энди Болтон
Наверх |